Привыкание к алкоголю

Любое основательное объяснение алкоголизма должно учитывать две характерные черты этой болезни: утрату контроля и наличие рецидивов.alko

Утрата контроля — это неспособность алкоголика остановиться после первой рюмки. Рецидив — возврат к запойному пьянству после периода трезвости, и в этом величайшая тайна этой пагубной привычки. Почему после месяцев или лет воздержания курильщик опять начинает дымить, наркоман — колоться, а алкоголик уходит в запой?

Некоторые получают от спиртного больше удовольствия или эйфории, чем другие. Интенсивность извлекаемого удовольствия может, хотя бы отчасти, определяться наследственностью. Эйфория проходит быстро, а за ним наступает не весьма приятное состояние, и у некоторых оно бывает особенно тяжелым. Степень дискомфорта также может определяться наследственными факторами.

Алкоголики быстро привыкают к тому, что от этого дискомфорта есть простое средство — нужно выпить еще. В результате у алкоголиков две причины для пьянства — получать удовольствие и избавляться от страданий. Одно и то же снадобье дает чувство счастья и дискомфорта, и его нужно принимать регулярно, чтобы поддерживать первое и ликвидировать второе. Клин, как известно, вышибать лучше всего клином.

Чувство дискомфорта вызывается страстным желанием. Чтобы избавиться от этого чувства неудовлетворенности, алкоголик готов схватиться за что угодно — плитку шоколада, секс, транквилизаторы, бег трусцой или молитву, — но опыт учит его, что полное и немедленное спасение дает только выпивка. Со временем алкоголик все в большей степени пьет не ради удовольствия, а для избавления от страданий.

Итак, некоторые рождены, чтобы получать от спиртного наивысшую эйфорию и самые горькие муки. Эти взлеты и падения настроения (цикл привыкания) могут многократно повторяться на протяжении одной большой попойки, ну и, наконец, приходит следующее утро, а с ним и абсолютно непереносимое состояние похмелья. Ум и организм алкоголика быстро приучаются к тому, что от похмелья спасает все та же выпивка. Заученный опыт физически переживается как горение души, а психологически — как озабоченность (буквально как одержимость) тем, чтобы спиртное всегда было под рукой. Когда настоящий запойный пьяница входит в запой, он часто не может остановиться до тех пор, пока это раскачивание вверх и вниз не измучит его окончательно, и тогда ему приходится завязывать с пьянкой.

Но зачем он опять начинает? Почему пьяница, который уже всей душой ненавидит спиртное и месяцами или годами к нему даже не притрагивается, однажды вновь входит в штопор? Незнанием этого не объяснить: он знает, чем дело кончится. Так чего ради еще раз проходить через все это?

Оставляя в стороне свободу воли, рецидив можно отчасти объяснить тем, что называют генерализованным или обобщенным раздражителем или стимулом.

Идея цикла привыкания нашла применение по отношению не только к алкоголизму, но и к страсти к острым ощущениям, к обжорству и к любовным переживаниям. Теория утверждает, что каждое привыкание в конечном итоге порождает собственную противоположность, так что наслаждение оборачивается страданием, и наоборот. Сторонники этой идеи убеждены, что каждое значимое событие в жизни оказывает не только прямое, но и противоположно направленное действие. «Вначале наркотики приносят исключительно удовольствие. Вы чувствуете только грандиозный подъем и эйфорию. Но по мере привыкания подъем исчезает, и приходит страх остаться без „подогрева" и болезненная ломка». Цикл привыкания к наркотикам схож с подъемом бегуна на длинные дистанции: боль уступает место удовольствию. Парашютисты иногда просто впадают в отчаяние, когда из-за плохой погоды срываются прыжки; некоторые полагают, что у них возникает привыкание к прыжкам.

Идея цикла привыкания находит поддержку в некоторых экспериментальных работах по изучению животных. При измерении издаваемых утятами криков о помощи оказалось, что птенцы демонстрируют, куда больший испуг, когда матерей удаляют, чтобы вернуть через короткое время, а потом опять удалить и вернуть, чем когда их удаляют надолго. Частые и непродолжительные расставания образуют цикл привыкания, в котором призывы о помощи эквивалентны синдрому лишения. Из таких работ следует, что любая привязанность вначале управляется почти исключительно чувством удовольствия, но по мере укоренения привязанности главным инструментом управления делается угроза расставания и одиночества. Некоторые считают, что при всем отличии человека от животных у нас работают те же самые механизмы.

В соответствии с теорией критическое значение для привыкания имеют величина доз и интервал между ними. Призывы утят о помощи звучат дольше всего, когда их забирают от матери на минуту, а не на две или пять. Если крысу каждые 60 секунд подкармливать пищевыми пилюлями, она будет демонстрировать синдром лишения (возбужденность, частое питье воды) после каждой дозы питания. Но синдром исчезнет, если пилюли давать с интервалом в несколько минут. Вывод: верно подобранные интервалы между дозами предотвращают привыкание.

Почему люди продолжают, есть, когда желудок уже полон? «Потому что нам нравится насыщать себя вкусными вещами, отдаляя момент наступления синдрома лишения, — говорит Соломон. — Чем вкуснее пища, тем острее синдром лишения». Есть смысл, продолжает он, съедать все вкусное в начале трапезы и оставлять напоследок пресные вещи, чтобы меньше страдать от прекращения приятных вкусовых ощущений. Наверное, еще разумнее было бы вообще никогда ничего вкусного не пробовать.

Слабость этой теории в том, что она как-то преувеличивает эффект привыкания. Трудно поверить, что жирные люди похудеют, если будут завершать каждую трапезу чем-либо не весьма вкусным. Хотя кто знает! Когда алкоголикам и наркоманам рассказываешь о цикле привыкания, они откликаются коротким вздохом: «Да, все так и есть».

Меню

Полезные ссылки